— Промашка вышла, — самокритично признал работник прокуратуры. — Так вы считаете, что вас загипнотизировали?

— Естественно, — передернул плечами Хлестов. — И заставили сыграть сначала роль императора, а потом покойника. Вы слышали о графе Калиостро?

— Слышал, — не стал запираться Сухарев, — но это ведь другая эпоха.

— Эпохи меняются, а гипнотизеры остаются, — отрезал Хлестов.

— Вы хотите сказать, что он попал к нам из восемнадцатого века?

— Какого там восемнадцатого! — безнадежно махнул рукой Хлестов. — Я с его папой Гришкой Кравчинским вместе в вэпэша учился. Сын почтенных родителей и вот докатился до такой жизни. Она во всем виновата, гражданин следователь, помяните мое слово!

— Кто она? — не понял Сухарев. — Ведьма?

— Литература,—раздельно произнес Хлестов. — Выучили на свою голову. Он ведь писатель, этот Аполлон.

Нельзя сказать, что Василий Валентинович поспевал за скачущими из эпохи в эпоху бредовыми мыслями свихнувшегося финансиста, но кое-что он все-таки успел уловить и даже попытался сформулировать свои выводы вслух:

— Так, значит, графа Калиостро по паспорту зовут Кравчинским Аполлоном Григорьевичем?

— А я о чем вам целый час толкую?! — пожал плечами Хлестов. — Их же целая шайка орудует.

— А Друбич?

— Друбичем называет себя Ярослав Кузнецов, частный детектив, — пояснил до сих пор молчавший охранник Сеня. — Мы навели о нем справки. Бывший сержант-десантник. Воевал в Чечне. Учился на юрфаке университета, но ушел с третьего курса.

Надо признать, что охранник Сеня, в отличие от своего премудрого шефа, отвечал на вопросы четко и по существу, чем сразу же перевел разговор из заоблачных высей шизофренического бреда в область суровых земных реалий.

— А Дракула?

— В миру — Николай Ходулин. Служил в армии. Работал сварщиком в одной строительной артели. Сейчас лицо без определенных занятий. Да и зачем ему работа с такими деньжищами в кармане.